СЛЕД ВЕЛЕСА В РУССКИХ СКАЗКАХ И БЫЛИНАХ

СЛЕД ВЕЛЕСА В РУССКИХ СКАЗКАХ И БЫЛИНАХДавайте обратимся к прекрасной старой сказке «По колено в серебре, по локоть в золоте». В работе замечательного советского писателя-фольклориста Александра Николаевича Нечаева она называется «Иван, вдовий сын».

Cказку открывает типичный заговор: «На море на океане, на острове Буяне есть бык печеный. В одном боку у быка нож точеный, а в другом чеснок толченый. Знай режь, в чеснок помакивай да вволю ешь. Худо ли?»

Корова или бык, или лось («лесная корова») – это тотемное животное «скотьего» бога русов и славян – Велеса. Зачастую в глубокой древности быка приносили в дар кумиру, разделывая на жертвенном камне. Остров Буян в ряде исследований отождествляется с Руяном-Рюгеном, где вплоть до 1168 года процветало словенское язычество.

В других заговорах упоминаются вместе мистический Буян, его обитатели и алатырь-камень. Не тот великий Алатырь, что закрывает вход в пекельное царство, а просто камень на перекрестке, возле которого справляли традиционный ритуал, делали подношения подземным божествам и хранителям дорог. Алатырь – значит «алтарь». (Это же самое наблюдаем в культе древнегреческой богини, ужасной Гекаты)

Вернемся к русской сказке.

Как водится, ее герой – Иван, хоть и не дурак и не царского роду, но у него злой отчим-купец. Желая отделаться от парня, он увозит его с собой в чужую сторону, где затевает ссору. Обвиняет в пропаже товара:
– Съел пряники, да еще и отпирается, чтоб тебя шут, такого-сякого, взял!
Только успел сказать, как в ту же минуту ельник-березник зашумел, затрещал, все кругом потемнело, и показался из лесной чащи старик, страшенный-престрашенный: голова как сенная копна, глазищи, будто чашищи, в плечах косая сажень и сам вровень с лесом.
– За то, что отдал ты мне, шуту, парня, получай свой короб заедок!

В этом описании угадывается волохатый ВЕЛес-Сноп. ВЕЛикий и могучий покровитель лесного мира. В то же время Велес связан с обильностью урожая и благоденствием. Миролюбов пишет, что на сжатой ниве крестьянин оставлял бородку – колосья, связанные в пук – дань Велесу. Он же отмечает, что древние славяне оказывали почтение Снопу – символу волос. Волосыни или Волосажары также могут быть отождествлены с небесными хлебами.

Не стоит забывать, что Велес, подобно Одину, повелитель мертвых, и проводник «душ» умерших в пекельное царство, как и Гермес. Наконец, он Страж врат Светлого Ирия – славянской Вальгаллы. Так, обнаруживается еще одна, неочевиднуа, но очень красивая связь мертвых и Велеса. Смерть косит – колосья срезаются. Смерть подкашивает людей. Колосья – добыча земледельца, а мертвые – добыча смерти. Почва питающая колосья состоит из праха предков.

Прозвище «шут», близкое к слову «скоморох», также указывает на связь с Велесом (а скандинавский аналог Велеса – это трикстер Локи, кривое отражение Одина). Языческие пляски, кривляние да ломание скоморохов – истолковывались христианской церковью как одержимость бесом. Великий Один благословил скальдов, и буйный ВОЛОС покровительствовал эпическому творчеству, ВОЛЬным скоморохам, как ранее боянам.

В весьма раннее время образовался этот особенный класс музыкантов, певцов, поэтов, словом, «людей вещих», которые хранили в своей памяти эпические сказания старины, пели их под звуки гуслей и других инструментов и играли главную роль в народных празднествах. Название «скоморохи» остается пока до конца не объясненным филологами. По свидетельству памятников, скоморохи являлись на игрища с музыкою, наряжались в маскарадные платья, пели, плясали, кривлялись и творили разные «глумы».

Важное значение гусляров и скоморохов у славян доказывается и участием их в религиозных обрядах (на праздниках, свадьбах, поминках), и сильными нападками на них христианского духовенства – оно видело в них не одну простую забаву, но языческий обряд: «Дьявол соблазняет народ всяческими льстями, прибавляя ны от Бога трубами и скоморохы, гусльми и русальи. Видимъ бо игрища утолчена и людий множество, яко упихати начнуть друг друга, позоры деюще от беса замышленаго дела, а церкви стоят пусты».

«Шут» парня похваливает:
– Ну, молодец! Есть у тебя сноровка и руки, видать, золотые, только сила ребячья. Да то дело поправимое.
Достал с полки кувшин:
– Выпей три глотка.
Иван выпил и чует – сила у него утроилась.

Да и затем, по ходу сказки, чтобы убежать от Хозяина, Иван пьет волшебные напитки шута: зеленый, красный, белый. Здесь вспомним калик перехожих да переброжих – этих дервишей святой Руси. Не они ли напоили да заговорили Муромца, так что обрел Илья силы, достаточные для повседневных крестьянских работ?.
«Существует предположение, что Илья Муромец – лицо историческое. Он жил якобы около 1188 года, но в былинах его образ подвергся мифологической обработке. Былины об исцелении Ильи позднего происхождения и относятся примерно к 17 веку».

В былинах упоминается, что Илья творит крест, поспевает к обедне, чтит св.Николу. Но кто такие калики, как не наследие великого прошлого русичей, бродячие нищие сказители – служители языческого бога мудрости. Это ВОЛОС помогал творить им бытовое ВОЛШебство-ВОЛОШбу. А высшая магия была доступна другому ведическому сословию русов-жрецов – ВОЛХвам. Тот же ВЕЛес, как и Один, дал ВЕДунам ВЕЩий дар. ВОЛОС-ВОДчий (мертвых) – ВОДА (слав. бог битв) – ВОТАН-ВОДЕН-ОДИН-ОДДА. Кажущееся противоречие – обращение Л-Д в Щ легко устранимо. Вещие ведают имена, они знают как «вещать-величать-велеть».

  • Вот теперь тебе легче будет с хозяйством управляться!
    Поели, попили. Поднялся старик из-за стола:
  • Пойдем, я тебе все обзаведение покажу.
    Взял связку ключей и повел Ивана по горницам да кладовым:
  • Вот в этой клети золото, а в той, что напротив, серебро.
    В третью кладовую зашли – там каменья самоцветные и жемчуг скатный. В четвертой – дорогие меха: лисицы, куницы да черные соболя. После того вниз спустились. Тут вин, меда и разных напитков двенадцать подвалов бочками заставлено. Потом снова наверх поднялись. Отворил старик дверь. Иван через порог переступил, да так и ахнул. По стенам развешаны богатырские доспехи и конская сбруя. Все червонным золотом и дорогими каменьями изукрашено, как огонь горит, переливается на солнышке.

А нам и ранее было известно, что «скотий» Велес – бог достатка и богатства, это хозяйственный бог. Правда, в сказке, передаваемой изустно многие века пока господствовало христианство, многое вывернулось да искривилось. Сказка рисует шута классическим негодяем и садистом, не замечая или обходя стороной неблаговидные вороватые поступки главных героев. Шут Ивана к делу пристроил, поил, кормил, доверил ему свое имущество. В дальнейшем Иван, вдовий сын, с помощью вещего коня, что томился в неволе у шута, выкапывает из земли схороненные шутом сокровища:

Как опустил в то золото руки – стали они по локоть золотые, как опустил в серебро ноги, они до колен посеребрились.

Именно у шута похищает Иван волшебные вещи и диковинки (гребень – лес, мыло – каменную гору, полотенце – огненную реку). Есть у Хозяина в закромах золотые скороспелые яблоки и топор-самосек. Откуда взялись они? Не иначе – созданы собственными трудами мастеровитого Велеса-шута. Не все ж ему людей в коней оборачивать, хоть и близок Велес к сверхсуществам нижнего мира. В пересказе А.Нечаева шут становится братом Змея Горыныча. Согласно Русским Ведам, Велес породнился с подземным миром, горынями и самим Чернобогом, женившись на дочери Вия Буре-Яге.

Возле реки Смородинной (Смородины), по дороге в Киев-град, Илья Муромец побивает стрелою (образ молнии) велесообразного Соловья-разбойника, который по мнению В.Шуклина наделен чертами первозданного хтонического существа:

«Разбойник не только свищет по-соловьиному и кричит по-звериному (т.е. «рычит, как рыкарь»), но и «зашипит проклятый по-змеиному». Иногда говорится, что дети Соловья-разбойника оборачиваются воронами с железными клювами, а в подвалах его обнаруживается золотая казна. Все это отражает традиционную схему при описании мифопоэтических персонажей: связь с богатством и близость к «скотьему богу» Велесу, а так же со змееподобными существами».

В распоряжении автора статьи был изустный вариант былины «Илья Муромец и Соловей-разбойник», записанный А.Ф.Гильфердингом в 1871 году, в котором не упоминается змеиное шипение (хотя в прозаическом пересказе И.В.Карнауховой шипение и еще ряд змеиных атрибутов присутствуют). Более того, Илья не изничтожает змеиного потомства, а едет мимо. Зятья Соловья вооружены рогатинами.

По версии академика Б.А.Рыбакова, Соловей не столько придорожный грабитель, сколько – «представитель тех косных сил родоплеменного строя, которые были чужды государственности, боролись за свою обособленность, противодействовали «дорогам прямоезжим» через их лесные земли – дорогам, которые особенно понадобились для связи юга с землями Вятичей и Кривичей».

Однако, несомненно, что в ряде других былин отражен типичный мотив индоевропейской мифологии – противоборство громовержца (Индра-Тор-Перун, а у православных христиан Илья Пророк – Муромец) и хтонического сверхсущества. Тор ловил Мидгарского змея, потчивал его своим Мьеллниером. Но боги уступили место поколению богатырей, измельчали и их противники.

В пользу родственных связей Велеса и Соловья-разбойника говорит то, что птица-соловей поет. Поет и играет на золотых гусельках и другой Соловей – Будимирович – богатый торговец, соблазнивший Забаву Путятишну своими песнями. Гусляр Садко обретает богатство и становится купцом, равно как богат торговый гость киевский – песняр Ставр Годинович. Это ли не двойной след Велесов? Не оставлены, знать, былинные герои его вниманием.

При реставрации Русских Вед в части касающейся Велеса Коровича, А.И.Асов с полным правом воспользовался сказкой «Иван Быкович». Она известна так же, как «Бой на Калиновом мосту» (мост перекинут через ту же реку смерти, текущую из царства мертвых – С-МОР-одину). Близки по содержанию к ней «Сказка об Иване-богатыре» и малоросский «Покатигорошек». Тенденцию Ивана Сукича-Кобылина сына-Коровича подробно рассматривает академик Б.А.Рыбаков в заключительной части своей работы…

Сценарий приблизительно таков.

Обладающий непомерной силой герой полуживотного происхождения (зачат женщиной или коровой от златоперой рыбы), часто вместе с братьями, едет на поиски похищеных женщин. Чтобы поход был удачен, он отправляется к кузнецам и просит сковать оружие (уж не к небесному ли кузнецу Сварогу? «Сварга» – др.инд. «небо», отсюда и русское «сварганить»). Два раза испытание палицы (меча) проходит неудачно – то гнется, то ломается. Лишь на третий раз оружие по руке. Иногда, если речь идет о братьях, они соревнуются в силе и мастерстве владения оружием. Если же изначально братьев у героя нет, то в походе он встречает трех велетов (Свернигору, Крутиуса, Вертидуба) и братается с ними.

Иван-богатырь убивает гигантского волка, Иван Быкович – трех Чудо-юд, Покатигорошек – Змея. Таким образом они справляются с первым испытанием и как-бы проходят посвящение в витязи.

Вместе с братьями или один герой выслеживает похитителя – это, например «Сам с ноготок, борода с локоток», Вий, колдун с тяжелыми веками. У него в собственности либо мешки золота, либо стадо (сорок быков) – богатый однако! Справившись с малосильными помощниками Ивана (Горыней, Усыней и Дубыней), злодей не сумел совладать с главным героем (Быковичем, Коровичем, Покатигорошком) и скрылся от преследователей в пекельном царстве, прыгнув в пропасть. Иван спускается в подземное царство, которое имеет три уровня: Медное, Серебряное, Золотое. Он находит царевен-королевен и побивает похитителя – родственника Кощея. Выташив пленниц на божий свет, названые братья предают героя, перерезав веревку. Он остается под землей, где ратается с Кощеевой сестрой – бабой Ягой или жутко сильной ведьмой. Затем герой спасает птенцов от непогоды (змея), и их мать – чудовищная птица (Могол, Орел) – выносит Ивана из-под земли. Когда у него не хватает в полете мяса, чтобы кормить птицу, герой отрезает икры собственной ноги. В завершении герой женится на королевне из пекельного царства (или богатырке-колдунье).

Заблуждается тот, кто отнесет этот миф, подобно русским былинам, ко временам поздним, когда традиционная культура индоевропейцев уже лежала растоптанная и поруганная монотеистической цивилизацией. …

Телесный недостаток древние традиционно считали печатью богов, а христиане – отметиной Сатаны. Один – одноглаз. Тюр – однорук. У Тора – во лбу точило. Буря-Яга – подслеповата. Гефест – хром. Пан – так тот вообще с козьими ногами. Инкарнации Велеса – Гамаюн и Сирин – полуптицы-полуженщины. Велес является людям в виде зверя (кота, медведя и быка) или волосатого, зачастую хромого, мужика с «бычачьими рогами». Один – потомок коровы Аудумлы, Велес – сын коровы Земун.

Велес – ведический пастух, ему подчинены стада, врачевание, травы и зелень; это ясно говорит о его ведическом происхождении. Миролюбов, описывая славянские обычаи замечает: «На Новый год Хозяйка дома шерстинку жжет в Новом огне… Уважать батьку власом – означает ставить отца наравне с Велесом, богом порядка, Гармонии и Мира, Здравия, Семьи, Музыки и Искусства… Велес чесавься, да волосья бросил – и святое Волосье (Млечный Путь) вечно горит в небе!»… Так, пусть же оно всегда манит тех, кто чтит этого великого бога!

Велес – один из Трех Великих Царей, Царь земной. В его ведении весь смертный, материальный мир, от звезд до глубоких пещер и недр земных. Когда в народе обращаются к Богу, без уточнения, к кому, это относится к Велесу. Впрочем, посыл к Черту идет в тот же адрес. Дело в том, что как и у всех богов, у Велеса две стороны – светлая и темная. И когда в человеке происходит внутренняя борьба, например между «хочу» и «должен», это отражение борьбы бога с собой. Также можно упомянуть «Бой на Калиновом мосту».

Велес – бог Магии. Именно Велес сплетает из ивового лыка, пропитанного кровью Даждьбога первого человека – Ивана. Душу человеку дало дыхание Сварога, поэтому после смерти тела человека, душу Велес проводит через Пекло, где она очищается, в Вирий. Дух же человеческий зажжен любовью Лады, поэтому он переходит к тем, кого мы любим, или теряется в пространстве. Велес – бог науки вцелом, хотя у отдельных отраслей есть свои покровители.

Очень распространенная ошибка – считать Велеса богом Зла. Она происходит вследствие «обратной реконструкции» образа христианского Сатаны, которых поневоле содержит многие Велесовы черты.

Божественные аналогии, которые почитаются не больше чем за вымысел, были особой действительностью в глазах людей прошлого. То, что мы называем поэзией древних (скажем, Эдда), было для них действительной жизнью, а не маскарадом богов и героев.

Если бы мы хоть немного сумели впитать в себя то особое традиционное мифологическое сознание, вероятно, знания и магия древних не показались бы современному человеку вымыслом, недостойным внимания.